главная >

публикации

>

Новейшие аэропорты мира

Отличительной чертой, которой обзавелись все новейшие аэропорты, стала незаметность. То, как они выглядят снаружи, вообще не важно. Визуальный шок случается в тот момент, когда, пройдя необходимые формальности, пассажир отправляется пить кофе или слоняться по магазинам: аэропорты наконец превратились в произведения искусства, ни на йоту не уступая при этом в своей утилитарной функции.

Большую часть XX века строительство аэропортов развивалось двумя противоположными путями. С одной стороны — мощные архитектурные жесты, не без пафоса и претензии, призванные демонстрировать фантазию и продвинутость заказчика. Удобство и польза не так важны, главное — эффект. Из ярких примеров — нацистский Темпельхоф в Берлине (архитектор Эрнст Загебиль; 1934), сталинские аэропорты в СССР, гениальные бетонные жесты архитектора Эро Сааринена в Вашингтоне (главный терминал аэропорта Даллеса; 1958) и Нью-Йорке (ныне закрытый терминал 5 в аэропорту Кеннеди; 1962). С другой стороны — внешне неброские сооружения, где во главу угла поставлена чистая функция и эффективность. И вот сейчас у нас на глазах именно из этого практического пути вырастает настоящая архитектура аэропортов — дизайнерских ванн для миллионов пассажиров, безупречных по делу и вместе с тем так отменно выполненных и по пространству, и в деталях, что внутри приятно находиться.

Аэропорт Кансай

Для строительства его в заливе намыли целый остров — 511 га, 4,37 на 1,27 км, — а на нем протянули многокилометровую полосу самого аэропорта, рассчитанного на 16 млн человек в год: рефрен стальных ферм и распоров, уверенность конструкции настолько устойчивой, что она может позволить себе волнистые эффекты. И максимум полезности, никаких глухих пространств — в эпоху «Аль-Каиды» это стало особенно актуально.

Новая эпоха началась в Азии. Именно Дальний Восток конца 80-х — начала 90-х поставил точку во всех дискуссиях о стиле аэродромных сооружений: главное, чтобы было надежно, функционально и максимально удобно. Так на Дальнем Востоке и рассудили, дав Ренцо Пиано и Норману Фостеру шанс реализовать самые грандиозные стройки своей жизни. Первым стал Пиано с международным аэропортом Кансай (1994) рядом с Осакой.

Аэропорт Кансай с высоты

 

Принято считать, что именно с открытием Кансая произошла победа хай-тек и архитектуры в целом с до того момента совершенно инженерной специальности — строить аэропорты. Второй отец — основатель хай-тек Норман Фостер продолжил тему полезности в новом гонконгском аэропорту Чек-Лап-Кок (1998), но помасштабнее. Чек-Лап-Кок тоже на острове — 6 на 3,5 км — и рассчитан на 37 млн пассажиров в год (к 2040 году это число дойдет до 87 млн). Сам аэропорт — стройная нить павильонов из стали и стекла; рядом — вокзал скоростного сообщения с центром города. 20 минут — и вы на месте, да и над Гонконгом самолеты не мечутся (в старый аэропорт они заходили на посадку прямо между небоскребами).

Панорама гонконгского аэропорта

Потолки в стиле в хайтек

 

В Европе вряд ли кто-нибудь станет строить с нуля аэропорты такого размаха. А вот поток новых терминалов все растет. В Париже архитектор Поль Андрё с 1966 года старательно возделывает площадку аэропорта Шарля де Голля, добавляя новые и новые терминалы, но не удержался от извилистых вольностей плана. Его CDG-2 вышел крайне неудобным — длинный путь автобусов, соединяющих шесть самостоятельных частей терминала, сложность для понимания взволнованных пассажиров: не хватило ни ясности формы, ни соответственно и функции, а они здесь буквально нераздельны. Новые немецкие аэропорты, прежде всего в Мюнхене, вышли логичнее, но скучнее: такие здоровые ангары, все точно и правильно, гипермаркет без дизайна.

Реклама с оливером Каном перед вьездом в аэпопорт Мюнхена

  

Едва ли не единственным европейским продолжением традиции стильных аэропортов стал Бильбао (2000). Рыночный аргумент баскской столицы — Музей Гуггенхайма Фрэнка Гери. Поэтому и строить аэропорт позвали главную испанскую архитектурную знаменитость — Сантьяго Калатраву, который уверенно залил сталь конструкций толстым слоем бетона; вышли вполне себе острые кружева. Но оценить это вспорхнувшее крыло сложно — либо отъехав на особую точку, либо с воздуха под определенным углом.

Аэропорт Бильбао стал реальным продолжением традиции бетонного экспрессионизма Эро Сааринена. Но такие символические жесты без оглядки на утилитарность возможны, лишь пока народу летает мало — Бильбао пропускает меньше 4 млн в год — и официальные делегации любят парады на летном поле. А когда надо переправлять многомиллионные потоки пассажиров, подход будет все же другой.

Мадридский Барахас

   

 

Аэропорт Мюнхена

Та же Испания не обратилась к услугам своей главной архитектурной звезды, а поручила строительство терминала 4 в мадридском Барахасе (2006) Ричарду Роджерсу, третьему наряду с Пиано и Фостером, классику хай-тек. Терминал вышел настолько удачно, что принес автору и первую в его жизни английскую премию за лучшее здание года (Стирлинговская премия 2006 года), а в этом году и долгожданную реализацию главной мечты любого архитектора — премию Прицкера.

Текст: Алексей Лепорк Журнал "Афиша-Мир"

Ошибка! У вас отключен javascript. Для корректной работы с этим сайтом включите поддержку javascript в Вашем броузере.